Есть ли у людей инстинкты?

Краткий ответ на этот вопрос — у людей инстинктов нет. И не может быть именно потому, что мы люди.

Что такое инстинкт? Это запрограммированный, врожденный алгоритм поведения. Образ действий, запускающийся в той или иной ситуации. Мотылек летит на пламя свечи, а новорожденный утенок следует за мамой, даже если эта «мама» — бородатый австрийский биолог. Другие инстинкты предполагают более сложные, растянутые во времени последовательности действий. Так происходят брачные ритуалы, обустройство гнезда или норы, выхаживание потомства. Но и это — лишь алгоритмы. Где бы ни жил самец павлина, в Европе или Америке, в зоопарке или на воле, он везде будет распускать хвост перед самкой. Такова его врожденная программа. Его, если хотите, натура.

Но человек, пусть не намного, все же умнее павлина (хотя, вероятно, есть исключения). Увидев симпатичную самку, самец homo sapiens может выбрать, как поступить: подмигнуть, поздороваться, пройти мимо, симулировать обморок... У людей нет врожденных программ поведения.

Да, есть рефлексы. Коленный (помните своего невролога с молоточком?), зрачковый, болевой (обжегшись об утюг, нужно сначала отдернуть палец, а уже потом задумываться об этом) и еще множество. Некоторые рефлексы формируются в течение жизни как реакция на привычные стимулы (вроде выделения слюны при запахе сочного стейка — в общем, то, о чем писал Иван Петрович Павлов). Но все это простейшие физиологические явления, а не формы поведения.

Инстинкт же — это именно врожденная поведенческая программа. У нас таких программ нет. Если бы у человека существовал инстинкт самосохранения, люди бы не совершали самоубийства и не бросались на амбразуры. Если бы был материнский инстинкт, детей не отдавали бы в детские дома. Если бы был инстинкт размножения, мы бегали бы по улицам и насиловали друг друга! Потому что — программа. Что ты с ней сделаешь? Только подчинишься. А если можно не подчиниться, если можно выбрать, как поступить — значит, это уже не инстинкт. По определению.

Еще есть разные интересные психические эффекты. По сути это склонности: склонность подчиняться авторитету (как тут не вспомнить эксперимент Милгрэма, в котором испытуемых заставляли бить человека током!), склонность терять свое «я» в толпе, склонность верить большинству. Но это, опять же, не программы поведения, а скорее набор когнитивных искажений. Они есть у всех нас, но ведем-то мы себя по-разному. В том же эксперименте Милгрэма, вполне способном поколебать веру в человечество, люди действовали неодинаково.

Непонимание происходит потому, что инстинктами с легкой руки психоаналитиков стали называть потребности, желания и стремления. Так появился популярный термин «основной инстинкт». На самом деле, конечно, ни основного, ни факультативных инстинктов у нас нет. Есть половая потребность. Ну так потребности имеются и у животных, и это не то же самое, что инстинкты! Еще раз: инстинкт — это программа поведения. А потребность — то, на что направлена эта программа. У нас есть потребность в пище, но добывать ее мы можем тысячью разных способов. То же самое с сексом. В разных странах, в разных культурах, в разное время действуют разные традиции, связанные с тем, как удовлетворить возбуждение. Кто-то играет свадьбу, кто-то похищает невесту, кто-то изобретает «50 оттенков серого», а кто-то получает удовольствие, сидя в одиночестве перед монитором. Потребность одна, но способы ее удовлетворения разные. И зависят они от личной истории человека, от его опыта, воспитания, знаний, возможностей — в общем, имеют социальную природу, а не биологическую. Человек обучается разным способам действий, а не рождается с готовыми шаблонами. Больше того, он даже способен осознанно отказаться от удовлетворения потребности: например, принять обет безбрачия или объявить голодовку.

Именно поэтому взросление человека длится так долго — дольше, чем у любых других живых существ. Младенец homo sapiens — совершенно беспомощное, беззащитное создание, способное только плакать и сосать титьку (да и это он делает не очень умело). Всему остальному ему нужно учиться. Но в этом и наша сила: инстинкты могут быть очень эффективны в привычной ситуации, но стоит обстоятельствам чуть измениться — и все, муха будет биться в стекло до изнеможения, но так и не догадается вылететь в щель рядом. Мы, люди, можем выбирать, как поступать в той или иной ситуации, искать и находить более эффективные способы действий. Инстинкты у человека заменены сознанием. Передача опыта у нас происходит не биологическим путем (с помощью программы, «зашитой» в генах), а социальным (посредством языка, образования, наблюдения).

У животных, кстати, тоже заметно: чем более развит биологический вид, тем большую роль в его жизни играет обучение. Если жизнь ленточного червя — это один сплошной инстинкт («некогда объяснять! присосаться и забыться!»), то собаки и кошки учатся охотиться, взаимодействовать с хозяином и друг с другом. У человекообразных обезьян когнитивный компонент занимает еще более важное место, а инстинктов гораздо меньше, чем, например, у птиц.

В ходе эволюции и приспособления к изменчивой среде поведение человека усложнилось настолько, что инстинкты были заменены системой саморегуляции. Так родился разум. Сознание. Свобода воли. Да, ограниченная (как и любая свобода): привычками, навыками, социальными ролями. Гормонами, в конце концов. Но чем более личностно зрелым становится человек, тем выше степень этой свободы. Мы не биороботы, действующие по заданной кем-то программе. В каждый момент жизни, каждый день, каждую секунду мы выбираем, как поступить.

Это и делает нас людьми.

 

Михаил Прынков



Ссылка на статью: https://медитация.рф/7765

Добавить комментарий
Реклама удаляется мгновенно, не старайтесь.


Рекомендуем