Сочувствие предполагает «со-чувствование», то есть чувствование боли вместе с другим. Когда мы начинаем сочувствовать, мы можем испугаться того, что нам самим будет больно. Это очень понятный страх. Именно он заставляет отгораживаться от чужого переживания. Чтобы сочувствовать, нужно обладать бесстрашием и учиться регулировать страдание, в которое мы погружаемся, таким образом, чтобы страх боли смягчал нас, а не заставлял сопротивляться.
Самые простые способы избежать сочувствия — это сменить тему или заняться утешениями. Но и в том, и в другом случае люди отдалятся друг от друга. Попавший в беду будет чувствовать одиночество и покинутость, «утешающий» — испытывать неловкость, возможно, неосознанную, за то, что оставил другого.
Сочувствие — это не отношения целителя и раненого. Это отношения равных. Поиск сочувствия вызван необходимостью знать, что мы не одни, что другие испытывали такие же чувства. В сочувствии мы познаем наше общее, человеческое.
Этим сочувствие в корне отличается от жалости. Жалость звучит примерно так: «со мной все в порядке, мне жаль, что у тебя все так скверно». Это отношения из разных миров, хорошего и плохого. Если сочувствие – это связь, то жалость – это разобщение.
Жалеющий будет чувствовать свое превосходство, а затем, возможно, и вину, и постарается поскорее вытащить второго из «плохой ситуации». Для этого он может начать давать советы, чтобы «исправить» другого, или убеждать его в том, что все будет хорошо.
Еще один способ уклониться от сочувствия — это «повернуть на себя» и начать соревнование, чья ситуация хуже. Понятно, что здесь и речи нет о каком-то совместном переживании.
Проявлять сочувствие нам мешают и чересчур глубокие размышления. Мы убеждаем себя, что не можем по-настоящему сочувствовать, так как обстоятельства другого уникальны, а значит, мы никогда не поймем его чувства. Но на самом деле сочувствие живет глубже — оно находится под слоем внешних обстоятельств. И если мы не побоимся погрузиться на глубину вместе с другим, мы встретимся с нашим общим опытом.
Случается и так, что препятствие для сочувствия создает сам человек, попавший в трудную ситуацию. Если он ищет не сочувствия, а жалости. «Я единственный, с кем это случилось. Моя ситуация самая ужасная, хуже нет ни у кого». Он не хочет сочувствия и признания того, что подобный опыт — общий. Он жаждет подтверждения исключительности своей ситуации и собственной уникальности. Он испытывает чувство превосходства над другими и вызывает у них неприятие и отторжение вместо сопереживания.
Сочувствие — это сложно и просто одновременно. Оно стоит того, чтобы преодолевать преграды, ведь оно целительно для обоих. Это возможность побыть вместе с другим, сказав ему: «Я могу это выслушать. Это трудно, но я здесь, с тобой».
