Некоторые модусы поведения лам и проблемы тибетских практик без посвящения

Несколько слов относительно объяснений того или иного модуса поведения лам. В Бурятии я услышала такую фразу от живущего в Иволгинском дацане калмыка-мирянина о неограниченной сфере могущества ламы: "Лама может даже убить человека, если видит, что это ему на пользу". Фраза, сказанная вскользь, заинтересовала меня, и я поделилась своими размышлениями с одним из лам. Получился следующий диалог:

- Я слышала, что лама может сделать обряд на смерть человека, пожелав ему переродиться в лучшем месте. Это правда?
- Это правда, но об этом не стоит говорить, потому что это мало кто сможет понять. Это все равно, что вы будете говорить ребенку, откуда он появился. Это правда, но говорить об этом неэтично. Для того чтобы это делать, обязательно нужно пройти огромные практики, настолько сложные, чтобы есть, извините, дерьмо, и при этом ощущать вкус шоколада. Настолько должно быть глубокое сострадание: отдать свое тело на съедение живым существам, и, когда начинают кусать, не испытывать при этом гнева и злости и боли, еще большее к ним испытывать сострадание, что они поедают и не могут наесться никак. Еще думать, может быть: "Вдруг они о мою кость свои зубы поломают". И самому дробить свои кости, чтобы они не поломали зубы. Когда у ламы есть такое сострадание, то такие ламы из глубочайшего сострадания (казалось бы, наоборот) могут убить и помочь ему родиться в новом мире. Это очень сложные практики, об этом не стоит говорить, их могут извращенно понимать. Как извращенно поняли проблему тантрического секса.

Тантрические практикующие - особая тема. Буддисты верят в то, что тантрики могут преобразовывать "энергии" потребляемых "нечистых" продуктов в "чистые", например, пить алкоголь, а эффект от этого действа сделать как от употребления молока. Таким образом, встает очень интересная проблема интерпретации поведения ламы в зависимости от того, что оценивающий его человек ставит выше: обеты или тантрические практики. В принципе традиционно считается, что в тибетском буддизме, где развит культ ламы, учителя, оценивать его поведение мирянин не может. Это будет такая форма непочтения, после которой мирянину остается только расстаться с учителем. Вести человека по духовному пути учитель может только при условии абсолютного доверия ученика. В московском гелугпинском центре ламы Цзонкапы были в свое время разногласия по поводу "недостойного", с точки зрения некоторых адептов, поведения учителя (говорили, что он нарушает монашеские обеты, обманывает учеников). Сторонники же ламы говорили, что учитель может сказать, к примеру, ученице: "Пойди, переспи с первым встречным". И она должна будет выполнить это повеление, так как "учителю виднее, что требуется ей для самосовершенствования".

Сторонник этого учителя из Бурятии сказал, что его лама свои обеты не нарушал, а просто их снял, так как продвинулся в собственной практике, выйдя на ее тантрический уровень, а потому ему теперь требуется партнерша, что с обетами гелонга (гелугпинского монаха) несовместимо. На самом деле, тантрические практики делают и гелонги в монастырях, только на уровне визуализации. Так что этот "псевдоаргумент" можно приписать или неосведомленности человека или той самой традиции идеализации учителя и бесконечного доверия ему, которая сложилась в тибетском буддизме. Некоторые буддисты (особенно не принадлежащие к традиции гелугпы), говорят о неважности наличия или отсутствия обетов у ламы, ведь слово "лама" (не буквально, но по смыслу) переводится как учитель, что подразумевает прежде всего духовное руководство. Но в наши дни, кроме нарушения монашеских обетов, большинство современных лам в регионах традиционного распространения буддизма фактически утратили статус учителя в силу коммерциализации их специальности. Молодые ламы сетуют на свою работу по приему посетителей: "Сижу здесь, как в ларьке". У молодежи есть большое желание объяснить учение, однако не всем посетителям это нужно. Подавляющее большинство посетителей идет к ламам, по словам последних, с желанием магическим способом решить свои жизненные проблемы. Типичный ответ ламы на вопрос о преобладающей мотивации обращения к нему: "Прибыль. Люди не могут найти работу".

Когда молодой лама пытается объяснить человеку, что ему стоит поискать проблему в себе, человек просто пойдет к другому ламе, который ограничится проведением ритуала и не даст никаких наставлений (кроме как, возможно, в области элементарных обрядов). В устах представителей официального духовенства (Бурятия) подобный стиль работы трактуется как оптимальный.
- Бывает, придешь, а лама сидит пьяный. Он скажет: "Аня, ты вот к кому ходи". Ты скажешь: "Но я же буддистка, я же такая, он же пьяный..." Скажут: "Аня, он тантрист. Тебе надо проблему решить? ...(?) Так ты сделай все и уйди". И ты сделаешь, и потом все равно получаешь что? Результат, да? Приходят к великому там лама, который пусть там все обеты держит, даже муху не убьет, все у него там на кончиках, у него... Он тебе делает сэржем (тиб. "золотой напиток"; обряд подношения нектара духам, их кормления для получения благополучия. - А.К.), да? И не будет ничего. В следующий раз ты к кому придешь?
- К пьяному?
- К нему и придешь. К нему, бывает, столько народу идет. А сидит великий там, большой, и к нему народ не ходит. Почему? Потому что он каждого начинает учить уму-разуму, каждого начинает заставлять что-то делать: то сделай, другое сделай. А людей нельзя обмануть. Ты один раз придешь - не помогло. Ты ж к нему не придешь больше.

Когда я спросила у шаджин-ламы Калмыкии насчет дозволенного тантрическим ламам пьянства, он рассмеялся в ответ, переглядываясь со своими помощниками. Весь вид его говорил о том, что я сказала нелепицу. В Калмыкии был случай снятия ламы с поста настоятеля хурула за недостойное поведение (в том числе за пьянство).

Традиционно-мифологическая легитимность необычных форм поведения ламства произошла в средневековом Тибете по отношению к махасиддхам (например, Вирупы (см. в литературе Ваджраяна), Наропы, Тилопы, Марпы), овладевшим вершинами тантрической практики. Конечно, некогда это было сенсацией для монастырей, живущих по традиционным монашеским установлениям, канонизированным еще в I в. н.э. на IV буддийском соборе. Однако в нашу эпоху, когда размываются все и всяческие установления, неканоничное поведение некоторых представителей современного ламства находит в устах их покровителей и почитателей оправдание, в том числе и традицией "безумного ламства". Необходимо сказать, что, действительно, сумасшедший человек, по представлениям буддистов, не может достичь просветления, так как он не контролирует свой ум, что является непременным условием продвижения по пути буддийской практики. "Безумным" в данном случае является, согласно трактовке верующих, внешнее, поведенческое выражение ясного, незамутненного восприятия и осознания реальности практикующим.

В то же время ходят легенды о бедах, которые обрушиваются на мирян, идущих по пути духовного совершенствования без руководства со стороны опытного наставника. Гелугпинские ламы говорят, что такой-то человек выпрыгнул из окна, так как занимался практикой без руководства ламы. Этот аргумент направлен против негелугпинских учителей, приезжающих с циклом лекций, дающих массовые посвящения, а затем оставляющих новопосвященных на год, а то и на несколько лет без контроля наставника. Однако те буддисты, которые нацелены прежде всего на самостоятельную практику, в ответ на упоминание мной примеров самоубийства практикующих "без руководства", отвечают в таком духе: "Я не понимаю: люди с ума сошли, когда в буддизм пришли, или еще до этого?".

Известная эзотеричность психофизиологических практик любой религии заставляет некоторых адептов беспокоиться о состоянии новичка во время проведения подобных практик. В Москве один адепт, посещающий Центр Падмасамбхавы, спросил у меня, на какие практики я получала посвящения. Когда он выяснил, что я делаю практики со всеми вместе, не имея на них посвящения, то сказал, что надо бы все-таки их получить, иначе это может быть опасным. Свое высказывание он подкрепил рассказом о том, как в экспедиции в Монголии он нашел буддийские тексты, которые из интереса прочел, а потом у него начались галлюцинации и ему стало физически очень плохо. Правда, необходимо оговориться, что люди, достаточно давно пришедшие в буддизм, особенно одиночки по натуре, гораздо меньше уделяют этому внимания, считая, что многое (в том числе возможность совершения до поры до времени практики без посвящения) зависит от уровня развития сознания человека, т.е., на мой взгляд, от уровня погруженности в религиозную догму. Те, кто пытаются управлять своими энергиями вне буддийского контекста, вызывают у адептов смех.

В Москве я общалась со "старой" русской буддисткой (из тех, кто принял эту веру в конце 1980-х годов). Она бывала в Бурятии и еще помнит те времена, когда там возле буддийских монастырей стояли хиппи и "набирались энергии" (говорит об этом со смехом). От других московских русских буддистов я также слышала рассказы о подпитке энергией в священных для буддистов местах (например, на Кукуноре). Рассказчики относились к таким "энергетам" с юмором (очевидно, считая небуддийские методы энергетических преобразований неправильными, непродуктивными, не способствующими развитию сознания человека и т.п.).

Как бы то ни было, мы видим, что мифологическое мышление тесно пронизывает все сферы жизни современных российских буддистов, оставаясь актуальной и динамичной составляющей духовной культуры современной России.

Отсюда (PDF)