Бокудзю медитировал

Бокудзю медитировал

 

Бокудзю медитировал – медитировал очень глубоко, медитиро­вал от всего сердца.

Его мастер приходил каждый день, но только смеялся и уходил. Бокудзю стало раздражать это. Мастер ничего не говорил, он только приходил, смотрел на него, смеялся и уходил. А Бокудзю чувствовал себя в медитации очень хорошо. Его медитация все углублялась, и ему нужно было, чтобы кто–то оценил его. Он ожидал, что мастер одобрительно похлопает его по спине и скажет: "Молодец, Бокудзю. У тебя все идет хорошо". Но мастер только смеялся. Смех казался обидным – как будто Бокудзю не добился никаких успехов, хотя успехи явно были. По мере того, как он прогрессировал, смех становился все более и более обидным. Его становилось невозможно терпеть.

Однажды мастер пришел, а Бокудзю чувствовал себя на ­столько молчаливым, насколько это мог позволить ум; внутри не было никакого шума, не было ни одной мысли. Ум был абсолютно прозрачным; не чувствовалось никаких барьеров. Он был наполнен утонченным глубоким счастьем, радость бурлила в нем, он был в экстазе. Поэтому он подумал: "Теперь мастер не будет смеяться. Теперь пришел момент, когда он скажет мне: "Теперь, Бокудзю, ты стал просветленным".

В этот день мастер пришел с кирпичом в руках и стал тереть этот кирпич о камень, на котором сидел Бокудзю. Было очень тихо, а трение кирпича создавало шум. Его стало раздражать это. Наконец, он не мог больше выносить этого. Он открыл глаза и спросил мастера "Что вы делаете"?

Мастер сказал: "Я хочу сделать из этого кирпича зеркало. Я надеюсь, что в результате непрерывного трения однажды этот кирпич превратится в зеркало".

Бокудзю сказал: "Вы ведете себя неразумно. Этот камень, этот кирпич не может стать зеркалом. Не имеет значения, сколько его тереть, он никогда не станет зеркалом".

Мастер засмеялся и сказал: "Тогда что делаешь ты? Этот ум никогда не станет просветленным, а ты все время трешь и трешь его. Ты полируешь его и чувствуешь себя так хорошо, что когда я улыбаюсь, это раздражает тебя". И внезапно, когда мастер отбросил свой кирпич, Бокудзю все осознал. Когда мастер выбросил свой кирпич, он внезапно почувствовал, что мастер был прав – и ум сломался. С того дня уже не было никакого ума и никакой медитации. Он стал просветленным.

Мастер сказал ему: "Теперь ты можешь идти куда угодно. Иди и учи других. Сначала учи их медитации; потом учи их не ­медитации. Сначала учи их тому, как сделать ум чистым, потому что только очень чистый ум может понять, что даже этот чистый ум является барьером. Только глубоко медитативный ум может понять, что теперь даже медитация должна быть отбро­шена".



Ссылка на статью: https://xn--80ahcnbt9b7a1f.xn--p1ai/7265

Добавить комментарий
Реклама удаляется мгновенно, не старайтесь.