Я узнала от Церкви, что если идеально
отчитывать молитвы по четкам,
То получишь помилование
от обычного пребывания в Чистилище.
Я узнала от бабушки,
которая сама была великой и простой церковью,
что если создать молитву в стихах,
Небеса пришлют тебе именное приглашение,
минуя все теологические окольные пути —
ибо Бог высоко ценит поэтов.
Был вечер.
Мы стояли на коленях,
вместе произнося свою молитву:
старые тетки, дядья,
папы, мамы, дети
и одна очень-очень древняя старуха.
И звучала она так:
«Радуйся Мария благодатная...» — тянули мы нараспев.
Но бабушка бормотала себе под нос:
«Привет тебе, святейшая Сестра моя».
(Это звучало примерно так: «Привьет тебье, святьейшая сьестра мойя»)
«Ты так полна светом Божьим»,
(«Ти так полна свьетом Божьим»)
«что я едва могу смотреть на тебя.
Смягчи свой свет самую малость,
чтобы я яснее видела тебя, моя Дорогая».
А мы монотонно тянули дальше:
«Господь с тобою.
Благословенна ты в жёнах...»
А бабушка шептала:
«Ты была беременна Господом —
о, какой славный был день!
Ты наполняешь мою утробу
святостью, пока мы с тобой говорим».
А мы продолжали блеять:
«Благословен плод чрева твоего Иисус».
А бабушка упорно гнула своё:
«О, дражайшая сестра моя,
мне так жаль, что тебе пришлось рожать
с одними только бедными животными,
твоим бедным растерянным мужем,
и только одни небеса могли поддержать тебя —
ибо что знал бедняга Иосиф?
Мне знакомо это чувство и я тебе соболезную.
Будь я там, я бы держала
бёдра твои, перерезала бы пуповину
нашего любимого малыша Иисуса".
Мы гремели последние строки:
«Святая Мария, Матерь Божия, молись за нас грешных».
Бабушка же мурлыкала:
«О, грехи мои многочисленны, сестра моя,
но без твоей любви
их было бы не в пример больше;
если бы не ты, не твои советы,
не твоя великая любовь к женщинам, подобным мне».
И тогда мы начали последний аккорд,
взрёвывая, как лось в охоте:
«Ныне и в час кончины нашей, аймен!»
А бабушка всё шептала:
«У меня за эту жизнь было немало часов смерти.
Без тебя, сестра моя, мать моя, дитя мое,
я бы никогда не узнала, что боль, радость
и сила — суть одно.
Ты снова и снова рождала меня.
Ты — не мать всей жизни; ты — сама жизнь.
Благодарю тебя за мою жизнь, Дитя мое, Сестра моя, Мать моя.
Аймен, говорит твоя старшая дочь, Катерина,
Аймен — и маленькая женщина».
Кларисса Пинкола Эстес, «Освободите сильную женщину»
