Три.
Мы проезжали перекресток. Автобус поворачивал направо. Девушка переходила дорогу. Она о чём-то задумалась. Она не смотрела по сторонам. Мы ехали быстро. Автобус ее сбил. Девушка сразу погибла.
Водитель вышел на улицу. Пассажиры не видели, что там. Водитель кому-то звонил, народ спрашивал: что там? Двери были закрыты. Водитель вернулся в кабину. И сказал: всё нормально, нормально.
Он открыл сразу двери салона, но никто, конечно, не вышел. Я спросил: не заметили девушку? Он мне очень охотно ответил: двадцать лет я на этом маршруте, изучил этот путь досконально, могу ездить с закрытыми глазами, никогда никого тут не было, и девушек здесь я не видел, как я вообще мог подумать, что она в этом месте возникнет? Ну понятно, сказал я тихонько. А вообще ни фига не понятно.
Два.
Офицер подошел к телу жертвы, и внезапно стянул с нее маску. Маску для сна почему-то. Офицер всем сказал очень громко: смерть во сне — это лучшая смерть, так уходят хорошие люди. Прозвучало всё очень достойно. Все расселись спокойно обратно.
Я стеснялся спросить офицера: Она шла и спала, вы серьезно? Да! Так точно! Спала! прозвучало. Я не знал, что вообще и подумать. Стало просто совсем непонятно. Тут девчонка очнулась и встала. И сказала: давай мою маску. Ну тогда я поехал, пожалуй, сказал всем водитель, зевая. Лег на руль, заснул и поехал. Офицер отдал честь, провожая: вам счастливой дороги, ребята!
Один!
Аккуратно выходим из ритма. Потихоньку выходим из транса. Раз, два, три. Перекати поле. Ёжики. Энцефалограмма. Ну ты как, нормально уже? Хорошо.
Ноль.
Что можно понять в жизни, когда ты — автобус?
Когда я — автобус, мой водитель — не я. И везу я не себя. У меня там всё время какие-то люди. Я же автобус.
Водитель спит, ему скучно. Ему всё равно, куда ехать. Ему проще спать по старым маршрутам. А мне никак, я автобус.
Я сбиваю каких-то людей. И они как-то там по-своему виноваты. Тоже вот идут, ничего не видят. Но и мой водитель, он же рулил… Сбил я, но рулил… Как-бы я и не я, короче.
И в целом всё нормально, все более-менее целы. Убил, раздавил, фигурально же. За такое не посадят. А я вообще — автобус.
И вот, попадая в истории, что я могу тогда понять? Кого я везу? Почему у меня такой водитель? Почему у меня вообще есть какой-то водитель и какой-то руль? Какие такие законы на этой дороге, что нам позволено ездить вот так? Кому звонил мой водитель? Кто его успокоил? Почему всё нормально, нормально? И почему я — автобус? Автобус!
Но ты чувствуешь ведь. Ты ведь как-то это всё чувствуешь.
Комментарии